Без кейворда

"Слово о полку Игореве" - известнейший памятник древней русской литературы - описывает неудачный поход на половцев в 1185 году новгород-северского князя Игоря Святославича в союзе с Всеволодом, Владимиром и Святославом Ольговичем. По времени написания "Слово" относят к 1187-1188 году. Безрассудный Игорь идет в поход, несмотря на то, что поход этот с самого начала обречен на неуспех. Он идет, несмотря на все неблагоприятные "знамения". Единственной движущей силой его при этом является стремление к личной славе. Игорь говорит: "Братие и дружино! Луце жъ бы потяту быти, неже полонену быти; а всядемъ, братие, на свои бръзые комони, да позримъ синего Дону", и еще: "Хощу бо, рече, копие приломити конець поля Половецкаго; съ вами, русици, хощу главу свою приложити, а любо испити шеломомь Дону" В итоге Игорь попадает в плен к хану Кончаку, но затем ему удается бежать, и в конце поэмы князь благополучно возвращается на Родину.

Центральный женский образ «Слова о полку Игореве» - Ярославна, жена князя Игоря. Известный австрийский поэт Рильке, влюбленный в русскую литературу и создавший лучший перевод поэмы на русский язык, отмечал: «Самым восхитительным местом является плач Ярославны, а также начало…» Пушкин писал о богатстве поэзии в плаче Ярославны. Именно Ярославна, на городском «забороле стены» заклинающая солнце, ветры и Днепр помочь ее любимому мужу вырваться из плена, куда он попал после неудачного сражения с половцами, является, пожалуй, наиболее живым и ярким лицом «Слова о полку Игореве».

Какой нам ее представить - жену князя Игоря? Имени ее не сохранилось, а Ярославна - это отчество. Героиня поэмы носит имя отца - Ярослава Галицкого Осмомысла, что естественно для того времени, когда женщина называла себя по отцу, мужу и даже свекру. Императрица Екатерина II, любительница русской истории и генеалогии, первая предложила считать Ярославну дочерью Ярослава Галицкого. Та же Екатерина назвала первому издателю «Слова» графу Мусину-Пушкину имя жены князя Игоря: ее будто бы звали Ефросинья. Имя Ефросиния и в самом деле встречается в Любечском синодике, поминальной книге всех черниговских князей и их супруг, но там нет точного указания, что под именем Ефросиния имеется в виду жена князя Игоря, а такие знатоки черниговских древностей, как Филарет, и прямо выражали в этом сомнение.

Когда князь Игорь выступил в свой неудачный поход против половцев, сын Ярослава Владимир руководил обороной Путивля, и Ярославна на его стенах появилась не зря: возможно, она помогала брату. По местным преданиям, так оно и было. Тем более справедливо, что уже в наши дни, в 1983 году, в Путивле воздвигнут памятник Ярославне.

На стенах укрепленного родного города, Ярославна напряженно всматривается в степь, куда ушли полки мужа. Она беспокоится не только за судьбу любимого, она тревожится о своих сыновьях, оставшихся с ней. О горожанах, которым угрожает нашествие половцев. Каким-то особым внутренним зрением она все время видит перед собою мужа, который потерпел бесславное поражение в половецких степях и попал в плен. Ярославна искренне, преданно и сильно любит мужа. Она стремится к нему, стремится ему помочь. Но, как и большинство женщин того времени, не может пуститься в опасную дорогу, да и близких оставить нельзя, а потому сочиняет плач и поет-выговаривает, стоя на «забороле стены». «Полечю, - рече, - зегзицею по Дунаеви, омочю бебрян рукав в Каяле реце, утру князю кровавые его раны на жестоцем его теле». В древнеиндийской, а потом и в раннесредневековой поэзии «зегзица» - кукушка - была символом любви, олицетворением любовной тоски и радости. Ярославна летит на Дунай, поближе к родительскому дому. И далее Ярославна обращается к трем стихиям - ветру, Днепру-воде и Солнцу с просьбой помочь любимому вернуться домой.

Плач Ярославны построен по законам лирической поэзии и одновременно несет форму народных заговоров-заклинаний. Заговор того времени - это не просто символическая формула, это огромный заряд энергии, как бы посланный на большие расстояния, сосредоточенность великого желания, призванная привести в действие силы природы. И такова сила женской любви, что силы природы откликаются на ее просьбу, точнее, откликается сам Бог, частью которого они являются.

Игореви князю богъ путь кажетъ

изъ земли Половецкой

на землю Рускую,

къ отню злату столу.»

( «Бог дорогу кажет Игорю домой».)

В этом - космичность плача Ярославны: она любовью едина с Природой, а Природа - с Богом - и потому любимый человек спасен -

«Солнце светится на небесе, -

Игорь князь въ Руской земли»;

Игорь возвращается, все радуются: «Страны ради, гради весели.»

В плаче Ярославны, на мой взгляд, воплощается ведическое миропонимание Древней Руси, когда человек - природа - бог - это единый Космос, слитный в поэзии красоты и самоотверженной любви.

Образ Ярославны - это извечный образ женщины-берегини, охраняющей мужа своей любовью в битвах, походах и трудах. Красота и поэтичность плача - это отражение красоты души Ярославны, преданной и любящей. Ярославна, как истинная женщина, сильна не физической силой, не волевыми решениями, даже не умом или смекалкой. Она сильна душой и сердцем. Она - проводник между земным и небесным, хранящая связь с живым Космосом, воплощение истинного предназначения женщины, и потому Ярославна являет собой идеальный женский образ не только древней Руси, но и на все времена.