Образ психотерапевта глазами латвийцев

В статье рассматривается вопрос представлений о психотерапии и психологическом консультировании в латвийском обществе, а также представлены результаты эмпирического исследования образа психотерапевта и психолога у жителей Риги.

Ключевые слова: психотерапия, образ психотерапевта, образ психолога, представления о психотерапии в обществе, представление о психологическом консультировании в обществе, психотерапия в Латвии.

Теоретическое введение

Представления о себе и взаимные представления друг о друге — важнейший аспект психологического контакта психотерапевта и его клиента. Всякий человек, обращающийся за психологической (психотерапевтической) помощью, обладает некоторыми исходными обыденными представлениями о том, в чем такая помощь могла бы заключаться, каким должен быть психотерапевт, какого отношения и каких действий от него можно ожидать. Эти обыденные представления во многом предшествуют процессу психотерапии и складываются благодаря различным источникам — популярной литературе, мнениям знакомых, публицистике, кинематографии и пр. Психотерапевт также обладает собственным пониманием своей профессиональной роли и некоторым обобщенным образом клиента. Образ самого себя и образ клиента у психотерапевта во многом основанные на его личном профессиональном опыте, а также чтении специальной литературы, предшествуют реальному терапевтическому контакту (Райнаи, Столин, 1987).

К настоящему времени эмпирических исследований, направленных на изучение образа психотерапевта немного, среди них – работы Г. Райнаи и В. В. Столина (1987), D. Szykiersky, A. Raviv (1995), A. Kosewska (1990), J. McLennan (1992); J. Rosenkrafz, T. Morrison (1992) и др., а также исследования отношения к психотерапии: J.D. Elhai, W. Schweinle & S.M. Anderson (2008), F.P. Deane & D.M. Todd (1996), M. G. Constantine, & K.A. Gainor (2008) и др. Кроме того можно отметить психологические исследования, изучающие образ психолога, как профессии соотносящейся в общественном сознании с профессией психотерапевта (Макаров, 2001), что особенно характерно для стран, где психотерапия как профессия является сравнительно новой (в частности для Латвии, где история психотерапии в современном понимании насчитывает всего около 25 лет). Обращаясь к вопросу изучения образа психолога-консультанта, можно выделить два направления исследований. Первое из них посвящено проблеме формирования социальных представлений о специалисте-психологе и его взаимоотношений с представителями других профессиональных групп. К таким исследованиям можно отнести работы И.Г. Сизовой (1999), Е.Л. Чернышовой (2005), R. Barrow (2000), S. Hartwig (2002) и др., где представлено изучение стереотипного образа психолога в массовом сознании. Второе направление представлено работами, посвященными непосредственно анализу профессии психолога, где основное внимание сосредотачивается на изучении мотивации профессионального выбора, специфических особенностях профессиональной деятельности и личностных особенностях психолога.

Г. Райнаи и В.В. Столиным (1987) было выявлено, что сами психотерапевты в большинстве случаев разделяют взгляды и убеждения, соответствующие гуманистическому подходу в психотерапии (Rogers, 1951, 1961). «Эмпатийность, сердечность, принятие, аутентичность, опора на эмоциональную сторону терапевтического контакта — вот некоторые существенные черты этого подхода, отраженные в представлениях о самих себе у психотерапевтов», - отмечают Райнаи и Столин (1987). При этом непрофессионалы, потенциальные клиенты, обладают образом психотерапевта, более всего соответствующего той медицинской модели психотерапии, в которой центральное место отводится вере во врача как целителя и кудесника, превосходящего “особыми способностями” пациента (Райнаи, Столин, 1987).

Студенты-психиатры представляют себе психотерапевта в рамках медицинской модели, имеют обыденные представления о психотерапевтических методах и специфике психотерапевтического контакта, готовы к доминированию, руководству, отрицают возможность аутентичности, самокритики и оправдывают предчувствие потенциальных клиентов, считая их несформировавшимися, не готовыми к самостоятельности людьми. Первокурсники-психологи отличаются от прочих непрофессионалов лишь несколько большим признанием роли теплых, сердечных эмоциональных отношений (Райнаи, Столин, 1987).

О. Г. Ксенда (2011) исследовала факторы, описывающие образ идеального психолога-консультанта студентами психологии в сравнении с характеристиками реального психолога. Согласно полученным результатам профили реального и идеального психолога практически идентичны (показатель сходства равен 99,5%). Среди наиболее выраженных факторов: интеллектуальность (образованность), хорошая самоорганизация (рациональный самоконтроль), эмоциональная выносливость, устойчивость, эмоциональный альтруизм (доброта), житейский опыт (зрелость), заинтересованность (Ксенда, 2011).

На основе результатов качественного исследования, посвещенного истории психотерапии в Латвии, А. Домбовский (2013) отмечает динамику общественного восприятия психотерапии латвийцами. Эволюция образа психотерапевта в обществом сознании, по его мнению, может быть представлена четырьмя основными этапами, которым в качестве предэтапа предшествовало философское воззрение, характерное не столько обществу в целом, сколько отдельной группе интеллектуалов, знакомых с психологическими идеями и полагавшими, что психотерапевтическая дисциплина находится на стыке медицины и философии. В свою очередь возникновение относительно универсального, стереотипного образа психотерапевта в массовом сознании берет свое начало приблизительно с середины ХХ века, уже в советской Латвии. Динамика данного образа может быть представлена несколькими этапами, связанных с особенностями его содержания (Домбровский, 2013):

1. Критическое отношение к психотерапии. Характерной чертой для советского общества, в том числе и советской Латвии, было устойчивое ассоциирование корня «психе» или части слова «пси» с областью патологии. Психотерапевт ассоциировался с психиатром, поскольку работает с «больными людьми» (Макаров, 2001). В «советском» сознании было (и есть) жаргонное словечко о больных людях (как на русском, так и на латышском языке) – «псих». Соответственно человек, чья профессия несет в себе «пси» воспринималось не про душу, а про болезнь. В определенном смысле это являлось результатом идеологического влияния: для того, чтобы легализовать свою деятельность ученые в СССР должны были преимущественно уделять внимание клиническому аспекту в психологии. Гуманистические веяния (А. Маслоу, К. Роджерс и др.), призывавших изучать здорового человека, исследовались в советском союзе мало, что может выступать в качестве еще одного фактора, определяющего почему «психо» имело скорее негативную окраску.

2. Область психотерапии – между медициной, психологией и мистикой. В общественном сознании было сложно дифференцировать область деятельности психотерапевта. В переходный период (1989-1991) психотерапия на некоторое время приняла статус, в том числе, и шарлатанства.

3. Психологизация психотерапии. Несмотря на продолжающееся до сих пор противостояние между медицинским и немедицинским взглядом на психотерапию, большое влияние оказали западные гуманистические взгляды. Медленно психотерапия стала приобретать психологические характеристики, что особенно явно стало к 2000-ому году. Подтверждением этому, в частности, стал тот факт, что большая часть статей, посвященная психотерапевтическим проблемам, печаталась именно в психологических изданиях. Кроме того в Латвии была основана профессиональная ассоциация LPB, где специалистов с базовым медицинским образованием – только пятая часть.

4. Образ психотерапевта, принадлежащий к самостоятельной сфере профессиональной деятельности.

Можно полагать, что обозначенные стадии эволюции образа психотерапевта универсальны для всех стран бывшего советского союза. Однако можно выделить и особую специфику становления изучаемого образа психотерапевта в Латвии. Так, С. Векторе (по материалам интервью с С. Векторе, 2011, приводится по Домбровский, 2013) отмечает значение влияния на формирование образа психолога и психотерапевта имиджа Вайры Вике-Фрейберги, в прошлом президента Латвии (1999-2007 г.г.) и психолога по образованию. В. Вике-Фрейберга имела высокий уровень уважения, особенно в латышско-язычном обществе, и произошедшая в начале-середине 2000-х годов, по мнению С. Векторе, идеализация образа психотерапевта могла быть связанной с этим образом. Первые психотерапевты, принимавшие активное участие в социально-культурной жизни Латвии, также во многом поддерживали образ уважаемого «родителя» (чаще всего «доброго родителя»), однако со временем стали возникать полярные тенденции, когда значение психотерапевта стало обесцениваться. Рассматривая этот феномен С. Векторе (приводится по Домбровский, 2013), выдвигает в качестве объяснения широкое распространение профессии психолога и психотерапевта в обществе, доступность психотерапевтов, при этом, по-прежнему, сохраняющуюся тревогу перед ними. В целом такую динамику можно охарактеризовать, как «от идеализации – к девальвации».

Однако несмотря на отдельные исследования образа психотерапевта в Латвии (кроме работы А. Домбровского были проведены несколько небольших исследований образа психолога в рамках дипломных работ в Международной Высшей Школе Практической Психологии в Риге), опубликованные результаты эмпирических исследований на момент подготовки публикации найти не удалось, что повышает актуальность представленного в данной статье исследования.

Метод

• Вторичное исследование: обзор и анализ более ранних результатов исследования схожей тематики;
• Интервью с психотерапевтами и психологами Латвии (всего 10 специалистов) для конкретизации образа их «типичного клиента»;
• Анкетирование с помощью авторского Опросника Отношения к Психотерапии (совместно разработан Евгенией Карлин и доктором психологии Даном Покорным, SFU, 2014). Опросник включает в себя вопросы преимущественно открытого типа и состоит из трех блоков, соотносящихся с тремя аспектами отношения: когнитивным, аффективным и поведенческим (Eagly, Chaiken, 1998).

Исследование выполнено в смешанном, количественно-качественном, дизайне.

Выборка

Финальная выборка исследования включала в себя 100 респондентов, жителей города Риги от 21 до 63 лет. Характеристики выборки представлены в виде таблицы 1 и соотносятся с характеристиками “типичного клиента” психотерапевта в частной практики Латвийских специалистов (по результатам интревью).