Второе измерение: коллекция русского авангарда в Салониках

В основе коллекции Музея современного искусства в греческих Салониках — легендарная коллекция русского авангарда, собранная Георгием Костаки. Вернее, та ее часть, которую советское правительство разрешило ему вывезти в эмиграцию. Как на самом деле проходил раздел собрания Костаки, покинувшего СССР в 1979 году, доподлинно неизвестно. Ясно одно: чтобы не лишиться всего, он должен был передать государству в лице Третьяковской галереи большую часть своих сокровищ.

Одни вспоминают, как Костаки буквально уговаривал музейную комиссию взять те или иные работы, с жаром рассказывая об их важности в истории авангарда. Другие — как рад был собиратель тому, что Третьяковка отказалась от живописных работ Родченко с мотивировкой: «Он не художник, а фотограф!». Так или иначе, Музей современного искусства в греческих Салониках стал обладателем той части коллекции, которую Георгию Костаки позволили увезти с собой.

ELLE Decoration В названии вашего музея нет имени Георгия Костаки, но для каждого русского человека этот музей связан именно с ним и его коллекцией. У греков и европейцев такие же ассоциации? Или для них это просто музей современного искусства?

МАРИЯ ЦАНЦАНОГЛУ Конечно, Костаки — своеобразный «бренднейм» нашего музея, но здесь не только его коллекция, наша важнейшая задача — продвигать авангард, а вместе с ним и современное русское искусство. Каждый год мы параллельно организуем выставки ныне живущих российских авторов. В последнее время, например, были экспозиции Георгия Литичевского, Анатолия Журавлева, а в этом году планируем устроить выставку Ирины Вальдрон, российской художницы, живущей во Франции.

Музей был основан в 1997 году именно под коллекцию Костаки, но выставили ее только в 2002-м. С чем это связано?

В 1997-м музей был основан только на бумаге, причем учреждены были два музея современного искусства — в Салониках и в Афинах. Коллекция Костаки приехала в Салоники в 1998 году, два года длилась процедура покупки. И лишь в 2001-м были подписаны все бумаги, и собрание перешло в музей. Показывать же его начали через год, и как раз в это время я приехала работать сюда из России — около четырнадцати лет я провела в Москве…

Вы приезжали учиться в Россию?

В сентябре 1988 года я приехала в Москву работать над своей диссертацией, а потом осталась в качестве атташе по культуре в посольстве Греции, преподавала в МГУ. В 2002-м я уехала в Салоники — мне предложили пост куратора коллекции. Я здесь родилась, и мне было приятно вернуться сюда в новом качестве.

Сколько работ поступило с коллекцией Костаки?

Тысяча двести семьдесят семь — живопись, графика, коллекция фарфора, а также архив: фотографии, печатные материалы, книги, рукописи, письма, тетрадки художников. Всего около трех тысяч единиц!

Коллекция авангарда в музее пополняется?

Нет, пополняется только современная часть фондов музея. Сейчас очень сложно найти хорошие работы русского авангарда, и, конечно, они очень дорогие. Однако мы знаем, что наше собрание — наиболее полное и охватывает практически весь период русского авангарда. Но и в последние годы из семьи Костаки к нам поступают архивные находки.

Что дарит вам семья Костаки сейчас?

Это большой корпус рукописей, очень хорошая коллекция книг футуристов. В их числе — письма Любови Поповой мужу, переписка и подготовительные преподавательские тетради Ивана Клюна. Это и фотографии — портреты художников, снимки произведений и выставок авангардистов, по которым можно изучать их наследие: мы даже не знаем, где сейчас находятся многие работы с этих кадров.

Можно ли сравнить вашу коллекцию авангарда с другими собраниями?

Я думаю, что вполне можно сравнить по составу с собранием Третьяковской галереи: оно тоже очень полное, от раннего периода и до 1930-х годов, и есть даже редкие произведения 1940-х. У нас представлены все имена русского авангарда, поэтому, да, наша коллекция самая полная за пределами России.

Сейчас началось тщательное исследование и публикация архива и наследия другого знаменитого коллекционера — Николая Харджиева. Были ли они связаны с Костаки?

Связь, конечно, была. Четыре года назад амстердамский Stedelijk Museum даже делал совместную выставку авангарда из коллекций Костаки и Харджиева. Когда Костаки решил собирать авангард, никто ему не мог помочь практическими советами. Он сам разыскал и купил знаменитую «Зеленую полосу» Ольги Розановой, работу, с которой началось его собрание. И когда он стал углубляться в тему, проводить исследования, ему рассказали о человеке, который знает все о том периоде, — этим человеком и был Харджиев.

По воспоминаниям Костаки, Харджиев тогда был настроен очень пессимистично: он говорил, что русский авангард — феномен, который закончился, ушел в историю, что многих художников забудут. Но есть серьезные имена, на которых нужно сконцентрироваться, если хочешь делать коллекцию. И он назвал Малевича, Родченко, Ларионова, Гончарову, Розанову и других. О ком-то забыл сказать, как и о втором поколении авангарда. Потом они встречались еще несколько раз.

Но когда Костаки начал искать работы, изучать сам феномен, то понял все о «генералах» и «солдатах» авангарда, всех движениях, которые происходили внутри. И осознал, что собирать нужно все, — что он и делал. От маленьких зарисовок ВХУТЕМАСа до больших работ художников, которых Харджиев и назвал «генералами». Поэтому у него и получилась столь полная коллекция.