belonogova
В современном мире начинает казаться наивным запрос на настоящую добровольческую организацию «по любви, а не за деньги». Но, отсмотрев вчера очередной ролик в рамках проекта «Последний звонок» Константина Семина и Евгения Спицина, не могу не привести этот пример.
Ниже я привожу цитаты из Константина Семина. Жирным шрифтом я выделила моменты, которые, на мой взгляд, наиболее ясно отражают организационное качество начинания, а именно:
- люди четко дистанцируются от «сильных мира сего», от власти; - есть понимание того, что по финансам должна быть максимально прозрачная отчетность, что это в их собственных интересах; - расставлены приоритеты: главное — поддержка людей, деньги — не главное (т.е. принципиальная непродажность мероприятия); - люди уже делают работу по проекту, ничего не требуя взамен, и эта работа имеет реальный результат.
Итак, Константин Семин:
Это проект энтузиастов, которые знакомы пару лет. Мысль о том, что необходимо что-то артикулированно и громко сказать по поводу происходящих в сфере образования событий появилась практически сразу. Мы долго подступали к реализации, потому что было ясно, что всё, что мы будем говорить скорее всего вызовет реакцию отторжения у сильных мира сего и в первую очередь у руководства министерства образования. Поэтому мы решили, что на помощь можно позвать только родителей, учителей и аудиторию нашу, тех кто нас читает и слышит.На первый призыв откликнулись ребята, ставшие творческой ударной группой фильма «Последний звонок». Многих мы даже, если честно, до сих пор еще не видели в глаза. Они помогают нам заочно. Скажем, сайт для проекта делал паренек, находящийся вообще в Киргизии. Мы начали сбор средств. Для этого, в том числе, нам необходимо было провести пресс-конференцию: чтобы объяснить, как мы собираем деньги и для чего это необходимо.
Мы начали сбор пожертвований на имя некоммерческой организации, некоммерческого фонда, который мы с Евгением [Спициным] зарегистрировали, и за относительно короткое время на наш призыв откликнулось больше 2,5 тыс. человек.
<. >
Два агитационных материала, которые мы сняли в самом начале пути — это сделано без единой копейки, сделано силами энтузиастов. К нам совершенно внезапно и нечаянно присоединился талантливый видеоаниматор из Санкт-Петербурга Женя [Евгений Журов]. Я его не видел в глаза, мы не разговаривали по телефону ни разу. Мы заочно, в переписке создали этот ролик, который за несколько недель набрал около 150 тыс. просмотров:
Вот как делается дело. Пока это очень не системная, не жестко выстроенная попытка дать ответ на ту деградацию, о которой мы говорим. Но я думаю, что по мере развития событий будет появляться более жесткая структура.
<. >
Я хочу чтобы нас правильно понимали: по крайней мере применительно к фильму, о котором мы сейчас рассуждаем, нас не следует воспринимать как некий костыль, который мы хотели бы подставить новому руководству министерства [образования]. Мы не официальная организация, мы не напрашиваемся в помощники, мы не хотим стать частью какой-то официальной, аппаратной структуры и таким образом изнутри ее изменить, нет. Мы в первую очередь видим свою задачу в агитации и пропаганде. Мы хотим объяснить, откуда взялась деградация, с которой мы боремся, каковы ее причины коренные и как эта ситуация может быть изменена. Она к сожалению не может быть изменена одной фамилией, как я вам сказал.
<. >
Мы не просто так учредили фонд. Мы всячески избегаем любых подарочных способов взаимодействия с нашими сторонниками, потому что это должно быть максимально прозрачно. [— Да, чтоб нас не обвиняли потом, — добавляет Евгений Спицин].
Что касается того, сколько нам надо, чтобы снять, ответ будет таким. В реальном телевизионном мире. документальный фильм весит около 4-5 млн. Но мы сделаем это кино в любом случае, сколько бы мы ни собрали денег. Даже если бы мы не собрали совсем. Мы это сделаем, так или иначе.
На что эти деньги могут понадобиться? Понятно, что в сегодняшней экономической ситуации даже один миллион — это колоссальная сумма для людей. Пожертвования даже в 200 рублей для многих из тех, кто нас поддерживает, это существенные деньги, мы понимаем это. Поэтому здесь вопрос не в сумме, здесь вопрос исключительно в количестве тех, кто нам этим рублем сигнализирует, что он с нами. И для нас это гораздо важнее. Для нас важно не то, чтобы какие-то колоссальные деньги нам здесь перечислили, но чтобы люди таким образом нас поддерживали.
Что касается способов расходовать эти деньги — достаточно посмотреть, сколько стоит сейчас билет от Москвы до Владивостока, для того чтобы представить себе бюджет одной командировки. А мы хотели бы, чтобы в этом фильме была отражена вся страна. Чтобы там был и Кавказ, чтобы там были и центральные регионы страны, и столицы, и провинция, чтобы не осталось неохваченных проблем, неохваченных территорий. Чтобы не создалось ощущения, будто мы снимаем для Садового Кольца этот фильм. Поэтому хотелось бы, конечно, чтобы мы не чувствовали себя стесненными, могли заказать себе хорошую графику, привлечь профессиональных людей. Но я повторюсь, на этот момент. Мы, конечно, ничего уж такого прорывного и фундаментального не сделали, но мы не потратили еще ни одной копейки. И даже ребята, которые делали нам сайт, не получили ничего за это. Хотя конечно, мы постараемся их поблагодарить. Но пока мы опираемся на силы энтузиастов.
Мы очень благодарны тем людям, которые, ничего не требуя взамен, нам помогают. Мы понимаем, что этот колоссальный потенциал подвижнический. Вообще само понятие доброволец, энтузиаст, — эти понятия изжиты из нашей повседневной практики. Они дискредитированы. У нас какие-то волонтеры появились вместо добровольцев и комсомольцев, правильно? Но и комсомольцы, и добровольцы еще существуют. И они участвуют в нашем проекте. Я надеюсь, что после сегодняшней презентации их будет больше.
Авторам и участникам проекта «Последний звонок» — большое почтение и благодарность, мой рубль и моя готовность к сотрудничеству.