Образ человека в современной психотерапии

В настоящее время много говорят о кризисе, кризисе который прямо или косвенно идет на компромисс и затрагивает все секторы человеческой деятельности. Глобальный человеческий кризис не мог не отразиться на ситуации в психиатрии, психологии и психотерапии [101]. В клинической психологии обнаруживается кризис как в потоке новых психотерапевтических форм, так называемый «психобум» (Bach u. Molter 1976), так и в основных вопросах представления о болезни, участия и значения диагностики, а также влияния терапевтических действий (напр. Frank 1961). Бюлер уже давно относительно подобного состояния проблемы в психологии выразил следующим образом: «Так много психологий, как сегодня, так много подходов с собственной точкой зрения еще никогда не существовало одновременно».

Используя терминологию Куна (Kuhn 1967), Койпп (Keupp 1974) говорит в связи с этим даже о «кризисе парадигмы» в отдельных сферах психотерапии [49]. Мировая психотерапия переживает этап накопления новых методов, формирования школ, концепций, технологий. В последние годы часто сообщается, что в мире более 700 методов психотерапии [33], и все они претендуют быть эффективными. При отсутствии единой, общепризнанной теории личности, единого понимания закономерностей ее функционирования, нарушений и восстановления этого функционирования в современной медицине могут существовать различные концепции психотерапии [22]. Одной из косвенных причин существования различных моделей и методов психотерапии является отсутствие достаточно убедительных критериев большей эффективности одних методов по сравнению с другими [48]. Высказывались мнения, что психотерапия обязана своей эффективностью определенным факторам, которые являются общими для всех ее форм и все методы терапии в конце концов реализуют одни и те же принципы действенности [19]. Другими словами, психотерапия эффективна, но не по тем причинам, которые она заявляет.

Недавние исследования показали, что важнейшей переменной психотерапевтического процесса является не техника, а человек, который эту технику применяет, то есть сам психотерапевт (Strupp H.H., 1960) [45]. Он является местом соединения образа человека через психологическую теорию и теорию терапии. Это обнаруживается в его личном отношении как человека, так и в его компетенции как практикующего исследователя или в его профессиональном обращении с клиентами [139]. С психотерапевтической точки зрения в связи с этим вопрос о видении человека приобретает особое значение и, исходя из его влияния на межличностные отношения, может быть обозначен как вопрос № 1 сегодняшней психотерапии и психиатрии, – поскольку все остальные задачи проистекают из этой (Hagehuelsman H., 1987) [45]. Часто техники и теории считаются важнее, чем лежащий в основе подход к человеку в этом методе [130]. В 1927 г. Юнг выразил свою озабоченность следующей фразой: «Повсюду слышится плач по Weltanschauung*; каждый ищет смысла жизни и мира» [62].

Образ человека не встречается в современных разработках по исследованию терапии. В лучшем случае приводятся отдельные симптомы или группы лиц, объединенных каким-либо методом, чтобы «потом констатировать, как хорошо уметь устранять определенные симптомы или способствовать избавлению от стигматических симптомов у определенных групп лиц». (Pauls u. Walter 1980). Так не только с точки зрения гуманистической психологии возникает опасность, «что с помощью психотерапии накапливаются все более обобщенные, вырванные из индивидуального смыслового контекста «данные – если - тогда» - и бессмысленно примененные – на практике приводят к неопределенному риску. [139]. «Некоторые практические и теоретические концепции разных психотерапевтических школ опираются на элементы знаний, качество которых, по меньшей мере, сомнительно и они имеют поэтому скорее характер мифов, чем подлинных достижений» (Herzog 1982). В общей форме на психологическую опасность искажения образа человека указывал К. Ясперс: «. искаженность образа человека ведет к искаженности самого человека. Ибо образ человека, который мы считаем истинным, сам становится фактором нашей жизни. Он предрешает характер нашего обращения с нами самими и с другими людьми, жизненную настроенность и выбор задач» [66]. Согласно швейцарской хартии психотерапии «…любая психотерапевтическая школа должна владеть как антропологической теорией (образом человека), так и теорией техники лечения». В ответ на подобные мнения было постулировано следующее требование: «учитывая, по общему согласию основополагающее влияние образа человека на создание психологических теорий, очень желательно, чтобы такая модель человека учёного и/или научного общества была представлена, как минимум, в основных публикациях или прояснялась в соответствующих литературных ссылках» (цит. по Buechler Ch., Allen M., 1973) [72].

Цели и задачи психотерапии при разных заболеваниях определяются теоретической ориентацией автора относительно природы и механизмов этих расстройств [22]. Традиционная психиатрия и психотерапия основывают свое видение человека на психопатологии. Предметом этого видения являются заболевания или нарушения. Цель лечения состоит в устранении болезни, что сравнимо с хирургическим удалением пораженного органа. Вместе с тем, профилактическая медицина и психотерапия нуждаются в методах, учитывающих не только нарушения, но и способности человека и его возможности для развития [37]. Первым шагом к этому могли бы стать соображения, какой тип теории полезен для психотерапии (Slunecko T., 1999). Обобщая можно сказать, что «теория личности должна поощрять, а не сужать старания человека понять себя» (Bischoff L.J., 1983).

*Weltanschauung – с немецкого чаще всего переводится как «мировоззрение».