Пятнистые шкуры Любимый узор бандитских вдов и рублевских жен снова в моде
Крашеная блондинка в леопардовых лосинах и кричащем макияже — персонаж анекдотов не хуже Штирлица и Вовочки, однако одеваться в леопардовый принт хотят и любят многие богатые и ухоженные дамы. В причинах этого явления разбиралась «Лента.ру».
И на леопарде бывают пятна
В книге «Я намерен хорошо провести этот вечер» лауреата «Русского Букера» за 2015 год Александра Снегирева фигурирует персонаж с характерным именем Жанетта Прохорова. Портрет героини писатель набрасывает буквально несколькими штрихами, и все сразу становится ясно.
«Блондинка царственно сбросила леопардовую шубку мне на руки.
— А почему ваша шуба не испачкана краской? В Европе борцы за права диких животных обливают женщин в дорогих шубах краской .
— Я никогда не хожу пешком, даже по Европе».
Была ли леопардовая шубка и в самом деле из леопарда или из типичного шанхайского барса, как у Ильфа и Петрова, только разрисованного (модные критики называют это «с принтом») под большую дикую кошку — осталось неизвестным, но сути дела это не меняет. Будет леопард натуральным или нет, главное в нем — не происхождение, а пятна. Пожалуй, он самая яркая из возможных иллюстраций антипринципа «казаться, а не быть», но если уж казаться, так огого как казаться. Так казаться, чтоб никому мало не показалось. И в этом его суть.
Одни люди носили, носят и будут носить мех экзотических зверей или то, что пытается притвориться таковым. Не все, но большинство из них — женщины, чисто статистически (если не учитывать лиц из африканских племен, ведущих традиционный образ жизни, и их руководителей вроде экс-президента Заира Мобуту Сесе Секо с его леопардовой шапкой-пирожком от неназванного, но, по слухам, парижского дома моды). Другие никогда не наденут «эту пошлость», основной причиной приводя именно то, что это кричащий китч, а не подлинная элегантность, которая вещь в себе. Третьи — их меньшинство — доводят китч до абсурда: корыстные звезды — чтобы привлечь побольше поклонников, чистые духом фрики — просто прикола ради, кинорежиссеры — ну что тут объяснять, все видели героя Криса Такера в «Пятом элементе», ведущего в декольтированном леопардовом платье. Даже если весь остальной фильм прочно забыт, его забыть невозможно.
Экс-президент Заира Мобуту Сесе Секо
Фото: Keystone / Hulton Archive / Getty Images
Ну и, наконец, есть и те, у кого с леопардом этические либо эстетические разногласия: он им просто не нравится или им жалко зверей. Не только леопардов и тигров. В конце концов, даже если в леопарда покрашен кролик — кролик-то тоже живой. Модные эксперты из живущих под рекламодательской пятой глянцевых журналов или из тех, кто лично дружит с дизайнерами, в те сезоны, когда их респектабельные рекламодатели и талантливые друзья надумывают вдруг поиграть в тигров и леопардов, застенчиво и слегка стыдясь начинают рассказывать про mix&match, о «капельке иронии», которую придают «законченному образу» леопардовые туфли или леопардовые сумки. Это вполне объяснимо и не страшно, потому что ни один рекламодатель и ни один mix&match-эксперт не заставит невинного человека одеться в леопарда с ног до головы: такие вещи делаются только по искренней любви, которой не страшны никакие упреки в дурновкусии.
Временное явление
Умберто Эко в одном из своих эссе для журнала «Эспрессо», позже объединенных в сборнике «Картонки Минервы», написал, что для того, чтобы женщина могла выйти замуж, она должна была волей-неволей соответствовать принятым в обществе эталонам красоты, а в особо тяжелых случаях фатального несоответствия даже мимикрировать под них, переделывать все, от носа до прически. Жертв требовала не красота и даже не мода, а репродуктивный инстинкт, частный случай инстинкта выживания. Если в моде была Брижит Бардо с «бабеттой» на голове — изволь краситься в блонд и накручивать пучок, если нужно было носить мини со шпильками — умри, сломай ноги, но носи. Если для того, чтобы найти партнера, нужно было демонстрировать «героиновый шик», синяки под глазами и начальную стадию анорексии — приходилось идти и на это. А что, все же не ступни с детства бинтовать, как в Китае.
Примерно то же происходило на протяжении истории моды и со знаковыми вещами, к которым, хотят этого сторонники PETA и рафинированные эстеты или не хотят, принадлежит экзотический мех диких зверей и разнообразные его подобия — как похожие до степени смешения подделки, так и стопроцентно синтетические вариации на тему в анилиновых и флуоресцентных тонах. Надо носить леопардовое, значит надо. Было время, и довольно продолжительное, — его отлично описали сначала Пруст, а потом Фицджеральд — когда накинуть на сильно декольтированные плечи леопардовый или тигровый, а то и обезьяний палантин было не дурновкусием, а показателем и богатства, и утонченности.
Экзотические шкуры без оглядки на не существовавшие тогда Красные книги и общества охраны природы привозили из колониальных стран колониальные чиновники или весьма состоятельные торговцы, перепродававшие редкость втридорога. Синтетических мехов еще не придумали, кролика красили совсем уж убого, так что тогдашние тигры и леопарды были почти наверняка натуральными. Их популярность вышла за пределы только рынка одежды: креативная директриса дома Cartier Жанна Туссен, дама практически легендарная, в 1920-х сделала пятнистую пантеру, тоже, по сути, леопарда, неофициальным символом дома, каковым она остается и по сей день. Украшения с хищными кошками с пятнами из черных бриллиантов на белой бриллиантовой шкуре остаются бестселлерами уже почти век.
Мода на эти (что греха таить) очень красивые и возмутительно дорогие меха началось в середине XIX века, а закончилось, по сути, только с «крахом колониализма» — в 1970-е годы, совпав по времени с инновационным прорывом в развитии химической промышленности и активизацией гражданского самосознания и связанных с ними экологических и природоохранных организаций во главе со Всемирным фондом дикой природы (World Wildlife Fund, или WWF). Кстати, активист WWF уже в 1970 году подсчитал, что на шубу кинозвезды Джины Лоллобриджиды ушло 10 тигровых шкур, то есть 1/60 часть тогдашней мировой тигриной популяции. К слову, актриса шубу не сожгла, и травить ее, как сейчас травят Думу и Сергеенко, никто не стал. Как не травили и носивших леопарда Лиз Тейлор или Нэнси Синатру.