Без кейворда

Плагиат, т. е. литературное воровство, — явление в наше время настолько широко распространённое, что сделалось фактически культурным феноменом и заслужило право на собственную историю.

Особенно нагло и бесцеремонно плагиаторы повели себя с пришествием в мир общедоступного интернета — техническая возможность копировать и присваивать чужие тексты стала элементарно лёгкой, свелась к нескольким манипуляциям кнопками и клавишами. С другой стороны, Сеть позволяет быстро отлавливать плагиаторов — для этой цели созданы эффективные программные продукты.

Пойманные за руку плагиаторы всегда пытаются отбрыкиваться и оправдываться. Возможностей для этого у них не больше, чем у застуканного с поличным карманного воришки. Ибо мотив поступка плагиатора всегда один — полная личная творческая несостоятельность, осложнённая болезненно тщеславным желанием литературной известности. До горьких слёз утомясь в бесплодной борьбе со словами, которые его не слушаются, отчаявшийся горе-литератор поднимает воротник, надвигает шляпу на глаза и идёт на воровской промысел.

Вспомним наиболее вопиющие случаи плагиата, имевшие место на отечественной почве.

В 1830 году литератор Василий Сухачёв опубликовал от своего имени 4 стихотворения Алексея Кольцова. Стихи он получил непосредственно от автора, когда был проездом на родине Кольцова, в Воронеже. Обещал напечатать стихи воронежского самородка в столице. И напечатал. А в 1859 году такой же фокус со стихами Кольцова (к тому времени уже давно покойного) проделал литератор Алексей Мыльников в книжке "Русские песни". В обоих случаях тексты были чуть-чуть переделаны.

Роман Лермонтова "Герой нашего времени" был опубликован в переводе на немецкий язык под названием "Сомнительные характеры". Переводчик, некто Фрайхерр фон Подевильс, издал книгу от своего имени, а лермонтовским персонажам на всякий случай дал другие фамилии: Печорин стал Драгомировым, а Грушницкий — Ивановичем.

22 июля 1885 года в новосозданной петербургской газете "Жизнь" было напечатано начало повести под странно знакомым названием "Пиковая дама" и за подписью "Ногтев". В публике поднялся хохот, начался небольшой скандальчик. В следующем номере газеты ответственный секретарь редакции К. Нотгафт принёс извинения за случайно попавший в печать плагиат — мол, он не просмотрел рукопись и сразу заслал её в набор, поскольку лично знал автора и доверял ему. Эту комичную историю упомянул А.П. Чехов в фельетоне, напечатанном в еженедельном журнале "Осколки". Как выяснилось, якобы случайный плагиат был намеренным рекламным ходом. Но рекламный ход не помог газете — она и года не протянула.

В 1901 году повесть Пушкина "Выстрел" была опубликована французским журналом "Lecture pour tous" ("Чтение для всех") в анонимном переводе — и выдана за прежде неизвестный рассказ Александра Дюма-сына, скончавшегося в 1895-м.

В 1910 году в книжке некоего Аркадия Фырина "Голова Медузы" было напечатано стихотворение Пушкина "Виноград", в котором плагиатор сделал одну поправку — изменил "перси девы" на "персты девы".

В 1911 году журнал "Надежда" опубликовал за подписью "С. Тетик" стихотворение Пушкина "Соловей" из "Песен западных славян" ("Соловей мой, соловейко! Птица малая, лесная. "). В том же году журнал "Звезда" тиснул стихотворение Пушкина "Дар напрасный, дар случайный. " за подписью "К. Сидорчук".

В №4 журнала "Октябрь" за 1965 год стихотворец-графоман и по совместительству литературный начальник Василий Журавлёв напечатал от своего имени слегка подправленное стихотворение Анны Ахматовой. Плагиат был настолько наглый, что возмутилась не только литературная общественность. Засуетившийся плагиатор опубликовал в газете "Известия" покаянное письмо, в котором объяснил случившееся оплошностью. Разумеется, ему никто не поверил — репутация Журавлёва была и без того одиозная.

Пример такого плагиата — вышедший в 1884 году и позже несколько раз переизданный анонимный пересказ "Тараса Бульбы". Скромность анонимного пересказчика преувеличивать не следует, поскольку имя Николая Гоголя тоже упомянуто не было, а стало быть, сочинение выдавалось за оригинальное. На сочинениях Гоголя плагиаторы паразитировали особенно часто, поскольку Гоголь умер бездетным и не назначил литературных наследников.

Отдельная отрасль литературной промышленности — так называемые литературные фабрики, т. е. группы анонимных литераторов, работающих на авторитетное имя, под которым их сочинения издаются, Поскольку в данном случае коммерческое предприятие организуется по обоюдному добровольному согласию всех его участников — подобная литературная деятельность не квалифицируется как плагиат.

Во времена, когда понятие авторского права отсутствовало — отсутствовало и понятие плагиата. Таково было положение дел в европейском Средневековье. Переписывание (частично или целиком) чужого сочинения и распространение его под своим именем не только не преследовались, но поощрялись — поскольку считались богоугодным делом, способствующим распространению грамотности и учёности. Защищены от свободного присвоения были только ветхозаветные и евангельские тексты и сочинения отцов церкви — в силу их сакрального статуса.

Объектом средневекового плагиата была даже частная переписка. Частное письмо, содержавшее интересные и полезные сведения, охотно отчуждалось самим получателем и становилось всеобщим достоянием — его читали публично, передавали из рук в руки, переписывали (нередко дополняя от себя) и распространяли.

Основные жанры средневековой европейской словесности (бревия, компендиум, эпитома, контрарий, аутентика, комментарий, итинерарий, сумма и др.) сплошь и рядом основывались на бессылочном цитировании. Причиной такого отношения к воспроизведению текстов была особенность средневекового европейского сознания.

Иначе говоря, европейское Средневековье было бы идеальной эпохой для современных плагиаторов — они чувствовали бы себя там, как рыбы в воде. К сожалению, у нас нет технической возможности собрать всех нынешних плагиаторов и скопом отправить их во времени на тысячу лет назад.

И ещё. Современный плагиатор, укравший и опубликовавший от своего имени чужой текст, волей-неволей навсегда становится псевдонимом подлинного автора и попадает в соответствующий список. Таков иронически-издевательский парадокс литературной среды. Репутация геростратовой славы известна — но даже до такой репутации находится немало охотников.

Примечание: все приведённые факты взяты из книги Валентина Дмитриева "Скрывшие своё имя", посвящённой истории литературных псевдонимов. Очень советую читателям познакомиться с этой интереснейшей работой.