Возвращение авоськи: модный атрибут и шанс заработать

Легко умещающиеся в кармане плетеные сумки называют одним из символов советской эпохи. В стране тотального дефицита авоська для многих была незаменимым атрибутом, а сейчас, кажется, снова входит в моду.

"Советский символ здесь не при чем, - уверяет Евгений Рапопорт, руководитель программы "Авоська дарит надежду". - Авоськи были в любой стране, с ними ходили и в Европе, и в Америке, и ловцы жемчуга ими пользовались. У меня родилась идея возобновить производство авосек, и я пошел с этой идей в ВОЗ [Всемирную организацию здравоохранения]. Там на меня посмотрели, как на идиота, но все же на двух предприятиях нам удалось организовать производственный процесс. В стране порядка 250 тысяч трудоспособных инвалидов. Может быть, за несколько лет у нас получится дать работу нескольким тысячам. Люди получают надежду, их здесь не рабски эксплуатируют, а платят нормальные деньги. Я думаю, на рынке труда среди инвалидов здесь будут самые высокие зарплаты".

Фоторепортаж Ильи Абишева

Вика, продавец магазина "Авоська":

"Торговля идет замечательно, и люди сюда заходят замечательные. Те, кто в первый раз приходят, удивляются, но в основном только позитив – улыбки, смех, радость. Вопросов много задают, чаще всего спрашивают, у кого и откуда такая мысль появилась. Кстати, иностранцы обычно не задают вопрос - что это, они сразу все понимают. Этим чаще всего русские интересуются. Вообще, все люди разные. Иногда заходят модницы - для них это тренд, что-то новое, яркое, под костюм. Уже потом, когда осознают, что это труд слепых людей, у них возникает сострадание, могут даже побольше накупить".

"Эти вещи покупают не только из сострадания, многие даже не знают, что их сделали слепые люди, просто берут, потому что они кажутся им "прикольными". А кто-то вспоминает времена Советского Союза, когда в авоськах таскали все подряд. Лет двадцать это было неактуально, а сейчас это как граненый стакан - все хотят купить. К тому же это хороший подарок, когда не знаешь, что можно купить за 500 рублей. А тут – пожалуйста, авоська. Если туда еще кинуть бутылку кефира или водки, это обязательно произведет впечатление", - рассказывает дизайнер и владелец мастерской Максим Шаров.

Житель Коломны Евгений Харитонов до знакомства с "Авоськой" работал в скандально известном московском call-центре.

"В call-центре мы работали пять дней в неделю, вставали в три часа утра, ложились спать в одиннадцать вечера. Освоили компьютер со специальной говорящей программой, работали на горячей линии с ветеранами, пенсионерами, инвалидами, матерями-одиночками, освоили консьержную службу, принимали заказы на продукты питания. Получали на руки 13 тысяч рублей. Кризис начался после того, как сняли Лужкова. Причину нам не объясняли, но все проекты разом куда-то подевались, старые заказчики исчезли, новые с нами отказывались работать. Мы обратились к гендиректору, она нам сказала, что новые заказчики не соглашаются даже на минимальную сумму, и у нее сложилось ощущение, что call-центр кто-то хочет потопить. Но мы все же надеемся, что новый мэр Сергей Собянин займется проблемами call-центра, что работа там возобновится. Правда, теперь ходят слухи, что иногородних на работу больше брать не будут", - рассказывает Евгений.

Как и его тезка, Евгений Кожемякин пробует освоить искусство вязания авосек. "Для инвалидов в Коломне сейчас очень плохо с работой. Зарплата около трех с половиной тысяч при полном рабочем дне, и это еще в лучшем случае. В советское время мы выпускали блоки питания для телевизоров "Юность" и "Сапфир", сейчас делаем всякую мелочь: коробки, упаковку для косметики, салфетки, подголовники. Плетение авосек куда более привлекательно, за каждую нам обещают от 70 до 150 рублей, в зависимости от сложности. Не мужское дело сидеть дома на шее у жены. Любая работа - достойная, если она хорошо оплачивается. Гораздо лучше зарабатывать самому, чем побираться где-нибудь на вокзале или в подземных переходах", - говорит он.

"Мы два года проработали в call-центре операторами на телефонной линии, - продолжает Евгений. - Но сложилась очень неприятная ситуация, нам полгода не выплачивали зарплату, и пришлось оттуда уйти. Долги нам погасили лишь по распоряжению правительства Москвы, и то только после скандала и забастовок. Случайно узнали, что набирают инвалидов по зрению плести авоськи, и решили поехать, попробовать. Но если бы мне предложили вернуться в call-центр, я бы вернулся, потому что там мы почувствовали себя людьми, нужными обществу".

"Вы никогда раньше этим не занимались? Очень хорошо, значит, у вас обязательно получится. А то к нам приходили некоторые, воротили нос, говорили, мол, что мне эти авоськи, когда я даже макраме пробовал плести", - говорит мастер производства Анна Бармина, сама инвалид первой группы по зрению.

"По первому образованию я – учитель математики, по второму – психолог социальной работы, а что касается рукоделия, то это одно из многих моих женских увлечений, поскольку я жена, мама трех сыновей, - рассказывает Анна. - Я не видела с рождения до 17 лет, потом вылечилась, а после 37 лет снова начались проблемы с отслойкой роговицы. Мне хорошо известно, что могут руки без участия зрения. А могут они практически все, особенно, когда получается, когда есть настроение что-то делать. Научить людей, у которых проблемы со зрением, мне нетрудно: берешь руки в руки, и показываешь. Главное, чтобы у человека, которого ты учишь, появилось желание".

Андрей в детстве получил тяжелую травму головы. До прихода в мастерскую несколько лет не мог найти работу.

"Я работал подсобным рабочим на Московском заводе электроизмерительных приборов. Но года три-четыре назад там сменился директор, и всех уволили. Долго искал работу: инвалидов не везде берут. Наконец, пришел сюда: родители помогли, подсказали. Работа нравится, всем доволен. Рабочий день с девяти до пяти. Вот, пробиваю дырки, прикручиваю винты к ручкам, кнопки ставлю, язычки вырезаю", - рассказывает Андрей.

В этом деле требуется не столько мастерство, сколько аккуратность, - объясняет дизайнер Максим Шаров.

"Я разрабатываю детали и аксессуары, которые могут делать инвалиды при помощи простых операций, - говорит он. - У нас работают не только инвалиды по зрению: у незрячих и так довольно большой объем работы, они занимаются плетением. Но есть работы, где требуется зрение, например, на швейной машинке. У нас работает девушка, которая не слышит, человек, у которого была травма головы. Вопрос дизайна в том и состоит, чтобы придумать простую форму, простую технологию, с помощью которой можно серийно делать уникальные вещи. Высокий уровень мастерства не требуется, нужна просто аккуратность".

Такого же мнения и кожевенных дел мастер Федор: "Инвалиды гораздо более ответственно относятся к работе, потому что работа для них – это жизнь, это самоуважение, здесь они себя чувствуют гораздо лучше. А для меня ответственность – главное качество работника".

"Нам часто предлагают китайские авоськи, они делаются на машине и поэтому их себестоимость - пять копеек. Представляете, что будет, если они хлынут в Россию, когда на авоськи вернется мода? А у нас только зарплата незрячему за одну самую простую сплетенную авоську составляет, по расчетам, 98 рублей. Конечно, мы не сможем конкурировать", - сетует Евгений Рапопорт.

"Все авоськи в Советском Союзе делали слепые люди, - продолжает он. - Когда в начале 1990-х годов появились дешевые китайские пакеты, правительство не просто проморгало нашествие этого пластика, оно еще и сделало так, что через несколько лет десятки тысяч людей полетели с работы, и больше уже работы не нашли. Нам надо бы сделать, как, например, в Таиланде: там лотерейные билеты продают только слабовидящие люди. Им полностью отдали эту сферу, как только кто-то пытается в нее влезть, вступает в дело профсоюз, потому что иначе инвалидам просто негде будет работать".

Символ эпохи "развитого социализма", по которой некоторые ностальгируют и в наше время.