Катя Добрякова и Максим Рапопорт: «Россияне — хуже всех одетая нация»
Молодые дизайнеры рассказали, что стоит носить нашим женщинам и где они одеваются они сами.
Молодые дизайнеры рассказали в интервью WomanHit, какими видят наших женщин, что им следует носить и где одеваются они сами.
— Катя, Максим, как быстро вы нашли общий язык, когда начали вместе работать? Как сложился ваш творческий дуэт?Максим: Да, в общем-то, сразу, с первого дня. Что называется, даже станцовываться не пришлось. — Вы до этого были знакомы?Катя: Нет, даже ни разу не виделись. Для меня это вообще удивительный факт. При том, что в Москве я знаю практически всех, и наша тусовка — достаточно узкая. Но так получилось, что Максима я вообще ни разу не видела. Максим: Более того, мы и сейчас не пересекаемся нигде, кроме работы.
— Когда вас утвердили на роли ведущих, вы пришли в проект со своими идеями или полностью вписались в предложенный формат и стали играть по правилам?М.: Я вообще слабо представлял, куда иду. Но когда мы начали работать, я понял, что у нас программа не столько о переодевании, сколько о моде. У нас не просто «модные переодевалки», но «переодевалки» правильные и точные с точки зрения стиля. Мы говорим о том, что такое мода, и что такое стиль. И, переодевая наших женщин, скрываем их недостатки и подчеркиваем достоинства с помощь модных и стильных вещей. К.: У меня постоянно появляются какие-то идеи. М.: Просто Катя — слишком столичная. А наша программа — все-таки для всех женщин. Ведь Россия, к счастью, это не только город Москва, но и регионы. И нам приходится бороться с нашим «перфекционизмом», который был бы не слишком понятен для народа. Это не значит, что кто-то лучше, а кто-то хуже. Просто разные взгляды на жизнь. Если мы будем давать что-то конкретно для Москвы, то часть аудитории просто переключит телевизор. Наши героини — обычные женщины, у каждой из которых есть своя история. Как правило, она — жертва. Я думал, будут героини с выдуманными историями. Они все очень настоящие! Часто к непростой женской истории добавляется недовольство фигурой. Я знал многих женщин, глядя на которых видишь только достоинства. Видишь ум, харизму, ощущаещь действие притягательного магнита, спрятанного внутри ее. И не замечаешь внешних недостатков. А как только женщина внутри себя начинает придумывать, что у нее непропорциональная фигура, это сразу становится видно окружающим.
— Бывает, что вы вдвоем хватаетесь за какую-то одну вещь? Например, выбираете одни и те же брюки для героини? Или вы ходите по разным магазинам? М.: Мы можем сойтись в каком-то единодушном мнении, когда нам обоим нравится одна и та же вещь. Но вообще мы, конечно, не пойдем в один магазин, чтобы друг другу просто не мешать. Иначе действительно может так получиться, что у меня в руках окажутся Катины брюки, и наоборот.
— А если бы вам разрешили предложить героиням что-то из своих собственных коллекций — решились бы?М.: Я, наверное, нет. У меня достаточно сложные, авангардные коллекции, и обычные девушки с такой одеждой вряд ли бы справились, это под силу только моделям. А вот если бы у меня была возможность что-то индивидуально сшить, конкретно для героини, думаю, получилось бы.К.: А я вот сейчас вообще ушла от платьев и каких-то женственных элементов одежды, решила остановиться на трикотажном, полуспортивном направлении. Я делаю толстовки с вышивкой, брюки, шорты, а это такой стиль, который тоже нужно уметь носить. Он достаточно экстравагантный, за счет вышивок, и яркий. А для этого требуется определенное состояние души.
— Сама идея программы заключается в разнице мужского и женского взгляда на одну и ту же героиню. У вас есть какая-то статистика, чей выбор выигрывает чаще?М.: Чаще выигрываю я. И здесь дело не в Кате, не в ее выборе. Просто уже общепризнано, что мужчина — лучший парикмахер, лучший дизайнер. Это канон. И если женщину одевает мужчина, то большинство, как правило, голосует за мужской выбор.
— Катя, вам не обидно?К.: Я не могу обидеться. Я уверена в том, что делаю. И если на два человека больше или меньше проголосовало за мой выбор — это не принципиально. Просто нужно понять, что же больше нравится мужчинам, на что они больше обращают внимание. Например, излюбленный прием Максима — одевать женщин в брючные костюмы. Вот всем кажется, что женщина в платье должна быть сексуальной. Но мужчины часто голосуют за выбор Максима: брюки-дудочки, широкие брюки — не важно. Женщине этот образ придает уверенности в себе: это чувствуется и в походке, и в подаче — во всем. М.: Потому что русская баба привыкла быть мужиком.
— Кстати, как родилась эта замечательная надпись на ваших футболках: «Меньше знаешь — моложе выглядишь»? К.: Не помню уже, сто лет назад это было. (Смеется.) Я просто всегда держу перед глазами практически все русские поговорки, и мои слоганы — они перевернуты оттуда, просто с заменой какой-то одной буквы или полностью смысла. Иногда в голове происходит какой-то «каламбур», когда ты видишь вроде бы знакомую расхожую поговорку, но трактуешь ее в другом ключе.
— Вы ведь сапожники не без сапог. Всегда интересно: где сами дизайнеры приобретают для себя одежду?М.: В каких-то магазинах обычно. Но я уже давно себе ничего не покупал. У меня пропал какой-то ажиотаж к вещам. По молодости это был способ самовыразиться, а сейчас я выражаю себя через другое.К.: Не поверите, но я тоже не шопоголик. Совершенно не болею этой историей: угнаться за какой-то последней вещью, уцепить must have… Я часто делаю спонтанные покупки, часто мне что-то дарят. Естественно, за границей больше времени на то, чтобы походить по магазинам. И там я это делаю. А в Москве люблю покупать какие-то вещи в масс-маркете. М.: Я, кстати говоря, тоже изменил свое отношение к магазинам массовой одежды и не брезгую купить себе майку за 300−500 рублей. Если она растянется, будет какой-то обтрепанной или сотрутся надписи — будет еще лучше. Главное, чтобы не села.
— Как вы считаете, с помощью той телевизионной площадки, которую вам предоставили сейчас, в ваших силах хотя бы немного повлиять на вкус наших женщин?М.: Конечно, мы же этим и занимаемся. И очень приятно, когда в конце программы героини нас благодарят за проделанную работу. Чем больше программ, связанных с переодеванием у нас будет, тем лучше будет выглядеть российская женщина. Потому что, к сожалению, в большинстве своем россияне — это самая плохо одетая нация. Вот сейчас, например, наступил мой самый «любимый» сезон, когда все начали доставать пуховики, угги. Это настоящая катастрофа! (Смеется.)
— А есть ли у вас самих в гардеробе какая-то любимая вещь, которая уже давно вышла из моды, но вы ее храните как талисман?М.: У меня в гардеробе только такие вещи и остаются. Потому что все остальное раздается или дарится. Есть предметы гардероба, с которыми ты уже много-много лет, какие-то подарки очень дорогих мне людей. Есть символичные, и даже сакральные для меня вещи. К таким, например, относится сорочка Ёдзи Ямамото, которой, наверное, лет пятнадцать. И если у меня в жизни происходит какая-то важная встреча, от которой зависит дальнейшее деловое развитие, я ее всегда надеваю, потому что она счастливая. К.: У меня висят вещи, которые я не могу выбросить просто потому, что они через какое-то время могут стать ультрамодным винтажем. Но это не значит, что я их ношу. Мне их жалко, потому что за ними есть какая-то история. А вообще, я достаточно легко расстаюсь с вещами, раздаю их своим работникам или родственницам. Так у меня освобождается место в гардеробе, и в него быстрее приходит что-то новое.