Тюремная «Санта-Барбара»

Юной девушкой Ольга Рот оказалась в тюрьме и находится там до сих пор — уже 21 год. В тюрьме она познакомилась с обоими своими мужьями. Все многочисленные друзья Ольги тоже в тюрьме. И ее твердая вера в светлое будущее также связана с местами лишения свободы. А еще жизнью этой удивительной женщины мистическим образом управляет год, который заканчивается цифрой 4, и холодный месяц декабрь.

Прыжок с Востока на Запад Родилась Оля в Забайкалье на руднике Солоничный — до границы с Китаем было всего 40 километров. Это случилось 18 декабря 1964 года — вот первый год с четверкой и первый декабрь в ее жизни. В 1974 году она тяжело заболела, даже в школу не могла ходить и весь третий класс училась дома. Еще через 10 лет Оля оказалась в Риге, а в 94-м прошла по грани жизни и смерти и никто не знал, в какую сторону приведет ее следующий шаг. А когда все наладилось, она однажды размечталась и сказала мужу: «Как забавно: день рождения сына Ростика — 15 декабря, твой — 17-го, мой — 18-го. Вот нам бы еще девочку родить 16-го — праздновали бы без перерыва!» И именно в загаданную дату 2004 года Ольга получила-таки дочку, причем совершенно неожиданно для себя. Впрочем, начну по порядку. Оля всегда была девочкой бойкой и артистичной, на пару с подругой мечтала об Иркутском театральном училище. Но родители подружки запретили дочери даже думать о столь несерьезной профессии и девушки отправились учиться на «кассира — продавца продтоваров». Получили дипломы и, перед тем как приступить к работе, решили побывать на краю света — в Латвии. Своей красотой, сдержанностью и близостью моря Рига произвела на девушек такое неизгладимое впечатление, что они решили здесь остаться. Устроились на ткацкую фабрику «Большевичка». Работа была тяжелой, поэтому, увидев объявление «ОЦ N. требуются контролеры», они решили попытать счастья: подумаешь, кассир, контролер — какая разница? Внешний вид учреждения, правда, какие-то сомнения зародил, и Олечка поинтересовалась: «А делать-то что надо?» «Форму носить», — был ответ, полностью удовлетворивший девушек. Так Ольга стала сотрудницей Центральной тюрьмы: денег лопатой там не гребли, но все же форменная одежда, комната в общежитии да недорогая столовая ощутимо скрашивали жизнь. «От тюрьмы и сумы. » Основная задача контролера — «не допустить побега, нападения, убийства, самоубийства» — не казалась слишком трудной; гораздо тяжелее было выслушивать истории заключенных. Оказалось, все они «сидят» незаслуженно; практически каждого оговорили и «подставили». Ольга вспоминает: — Мне всех было жалко: наслушаюсь, а потом рыдаю. Не то чтобы я верила, будто все эти рассказы чистая правда, но была согласна с пословицей «от тюрьмы и сумы не зарекайся». Особенно сердце болело за малолеток — тем более что мы почти ровесниками тогда были. Как-то мальчик один, худенький, бледненький, ногу поранил. Врач его спрашивает: «Ты-то, маленький такой, за что?» — «А что мне было делать? Кушать хочется, мама пьет, отца своего я вообще никогда не видел. » Так что тюрьма с едой и постелью, может, и не самое плохое место для него. Зато с коллегами мне повезло — сплошь душевные отзывчивые люди, со многими до сих пор дружу. Ольга с ее задорным характером на отсутствие поклонников никогда не жаловалась. Но о работе своей рассказывать не торопилась. Врать не врала, просто уклончиво кокетничала: «Это совершенно секретно». А вот от одного, особенного, ничего и скрывать не пришлось: как-то прапорщики из «дружественного» учреждения пришли к девушкам в общагу на вечеринку. Ольге не здоровилось, плясать ей не хотелось, вот она и проговорила весь вечер на кухне с видным высоким незнакомцем. Через несколько встреч они решили не расставаться, потом поженились, родился сынок Ростислав. Едва вышла из декретного отпуска, случилось первое ЧП на службе: заключенные взломали замок, одного охранника убили, другого искалечили — требовали машину, деньги, автомат и «зеленый свет» до указанного пункта. На Ольгу этот случай повлиял так сильно, что она подала заявление об увольнении. Но начальник убедил остаться, пообещав перевести ее на работу «с бумажками». Так все и вышло, но через некоторое время Ольгу попросили подменить заболевшего контролера и она отправилась на вечернюю проверку вместе с ветераном охранной службы 70-летним Имантом Тенисом. У его жены накануне был день рождения, поэтому и разговоры велись соответствующие: «Ты шампанское-то дарил?» — «А как же!» — «И торт?» — «Конечно, и цветы тоже», — подтвердил Имант, открывая дверь в камеру с семью несовершеннолетними. «Семеро смелых» По инструкции один дежурный заходит в камеру, второй остается в коридоре и в случае опасности захлопывает дверь. В тот раз Ольга не успела выполнить предписание, потому что к ней бросился подросток с криком: «Я не могу здесь больше находиться, меня обижают!» В последний момент она заметила у него в руках отломанную от кровати железяку, увидела, как упал от удара по голове Тенис, и получила удар сама. Не переставая избивать, подростки затащили Ольгу в камеру. И последняя мысль мелькнула: «Как родители мою смерть переживут? И Ростик в 7 лет сиротой останется. » «Семеро смелых» почему-то решили, что в кабинете воспитателя есть наркотики и оружие. Не нашли — съели яблоки, а пошумев в коридорах, выбежали на улицу и спрятались в мусорном контейнере. Там их и нашли. Ольга очнулась в луже крови: ее спасло то, что она упала на живот и прикрывала голову руками — кисти были раздроблены так, что пришлось три месяца проходить в гипсе. А лежавший на спине Тенис уже не дышал. Когда санитары понесли Ольгу по лестнице, она прошептала: «Не несите меня ногами вперед!» Медики ничего дурного не имели в виду, просто голову с такими ранами надо было держать приподнятой. С мужем, которого она и сейчас считает самым добрым и хорошим человеком на свете, Ольга к тому времени рассталась. Почему? Говорит, по собственной дурости: она пошуметь любит, а муж всегда был само спокойствие. Но однажды супруги не смогли прийти к согласию, какую музыку по радио слушать, и тихий муж взорвался: «Почему всегда должно быть по-твоему?!» В ответ: «Ах, так! Ты голос на меня повышать начал?! Может, и бить начнешь?!» Глупо, конечно, но оба обиделись и решили пожить отдельно. А потом Ольга познакомилась с парнем, проходившим альтернативную службу на территории Центральной тюрьмы. Он был на 7 лет моложе ее, но рядом с ним она чувствовала себя как за каменной стеной и мечтала о дочке, которая родится 16 декабря. Вот он-то и был с Ольгой в самые тяжкие полтора года ее жизни, пока медленно восстанавливалось здоровье: одевал-обувал, из ложечки кормил — ведь когда руки в гипсе, человек совершенно беспомощен. Одна подружка даже спросила своего мужа: «Неужели мне тоже надо поломать руки, чтобы ты хоть раз в жизни за мною так поухаживал?» И Ростислав старался как мог — даже друзьям говорил: «У нас нельзя шуметь, потому что мама очень болеет». И младшая сестренка Людочка из своего Екатеринбурга примчалась — сразу стало полегче. Но у всеобщего внимания и заботы тоже имеется обратная сторона: Ольга начала себя жалеть, все себе прощать , капризничать, мол, мы прынцесса, все на колени! В конце концов муж устал от постоянных истерик и Ольга осталась одна. Вернее, с сыном и пенсией по инвалидности в 28 латов — не всегда на хлеб хватало. Пришлось выйти на работу. Правда, Ольга заручилась письменным заверением врача о том, что с заключенными ей контактировать нельзя. Через два года был суд над подростками: сурово наказывать их не стали, определив, что убийство не было умышленным, — это всего-навсего неосторожность при попытке побега. А Ольга отчетливо слышала призыв: «Добивай его!» — Но, несмотря ни на что, во мне не было ненависти к этим парням — сама удивляюсь. Да и не дождалась я окончания суда: собралась после первого заседания переходить дорогу, тут сталкиваются две машины и одна летит прямо на меня. Снова больница — причем та самая, где меня латали прошлый раз, — персонал ко мне все «Олечка да Олечка». За мною очень ухаживала одна женщина, которая однажды спросила: «Откуда тебя все знают?» Я рассказала ей свою историю, она долго молчала, а потом произнесла: «Оля, тот, который на тебя первым напал, мой племянник». Жизнь такие ситуации преподносит, что ни одному фантасту не придумать! Но она и предположить не могла, насколько оказалась права. Дочечка Олечка Жизнь потихоньку наладилась: работа, сын, друзья, ансамбль «Днипро» — красивый сильный голос помог Ольге реализовать мечту о сцене и много поездить с гастролями по городам и весям. И как ее подруги ни уговаривали денег подкопить и в Турции, к примеру, отдохнуть, так ни разу и не собралась туда. Чуть появляется возможность — Ольга мчится в родное Забайкалье, к родителям. Да и уверена она, что красивее мест в мире нет: там прямо под ногами такие сказочные камни валяются, что она целую коллекцию дома собрала. Когда багульник цветет, и тайга, и сопки словно розовым туманом окутаны, а грибы какие! Еще она часто ездила к любимой сестре Людочке. У них была даже не родственная любовь, а просто мистическая связь, какая бывает у близнецов. Когда Людочка родилась, Оля готовилась пойти в первый класс: 1 сентября папа был на работе, мама в больнице, так что в школу сестренку повел старший брат Саша. А когда дети вернулись, мама с малышкой уже были дома. Мама сказала: «Девочка моя, ты стала совсем взрослой, ты школьница» — и положила ей на руки малышку. С тех пор Ольга всегда чувствовала ответственность за младшую, та тоже ее очень любила. Вот и прошлым летом Ольга навестила свою Людочку, которая была беременна первым и очень долгожданным ребенком. Сестра сказала: «Давай к папе с мамой вместе махнем, будет ребенок — не скоро соберусь». Ольга согласилась, никак не понимая, отчего у нее так тревожно на сердце. Вернувшись домой, она часто звонила сестре — та даже сердилась, что Ольга так тратится. Говорила, что все с нею в порядке, что она не ждет не дождется, когда дочка родится, что уже разговаривает с нею и все время гладит свой живот, и что обязательно назовет ее Оленькой. 16 декабря раздался звонок и гражданский муж Людмилы сообщил, что теперь у них есть маленькая Оля — здоровенькая и хорошенькая, мама весела и отлично себя чувствует. А через два дня, в день рождения Ольги, снова звонок — Люда в коме. Сестра тут же помчалась в Екатеринбург, но уже было поздно. Врачи только руками разводили: днем у здоровой 32-летней женщины разболелась голова и она прилегла. Вечером соседки переполошились: младенец кричит, а мама все спит и спит. Разбудить ее так и не удалось: сказали инсульт. Молодой папа ушел в депрессию, запой и потерял к ребенку интерес. А Ольга, едва взяв девочку на руки, чуть не вскрикнула: «Да это же маленькая Людочка!» У нее и дома не было сомнений в том, что она заберет малышку себе, а тут стало трудно даже обратно в кроватку ее положить. И начался марафонский забег к опекунству: одна бумажка, вторая, 25-я — и за каждую плати. А город огромный, трехмиллионный: спрашивает Ольга, к примеру, где такое-то учреждение, говорят, что совсем рядом — в двух остановках всего. Чтобы копейки сэкономить, несется Оля пешком, а каждая тамошняя остановка — три рижских. И мороз такой, что Ольга только и мечтает дома поскорее оказаться и отогреться в нашей слякотной зиме. Однажды включает телевизор и видит, что в Латвии наводнение, — особенно Болдерая пострадала. А дом Ольги на самом берегу Даугавы стоит, там сын 17-летний один остался. Правда, потом оказалось, что он у папы был: у них прекрасные отношения, и с братом Димой Ростислав в одной школе учится. Тут еще Ольгу настигли 11-дневные российские новогодние каникулы — все закрыто. Свободно можно было лишь приходить в палату «отказников», где лежала малышка и еще 8 детишек. Ольга баюкала Ольгу-маленькую: «Ты не бойся, я тебя не брошу. Я стану тебя любить, как мама любила. Легко нам не будет, но как-нибудь выкарабкаемся. А потом вместе пойдем в «Днипро» петь и маму будем навещать — прах ее с нами в Ригу поедет». Армия подруг собирала не меньшую гору документов в Риге: опекунство и внутри страны оформить не просто, а когда один человек гражданин Латвии, а другой россиянин, то и подавно. И клич о приданом по всем знакомым бросили: когда обе Оли оказались дома, их ждали и коляска, и кроватка, и гора вещей — лет этак до 6 хватит. «Будем просто жить. » Получив сестренку, Ростислав очень обрадовался. А вот кошка Клеопатра, довольно стервозная особа, отнеслась к новому члену семьи настороженно: теперь, уложив малышку, Ольга должна подержать на руках и кошку. Тогда уж так и быть, она устраивается под кроваткой и охраняет ребенка. В общем, непреодолимые трудности закончились — остались огромные. Ольга уже два месяца не работает, поездка на Урал, документы, кремация и похороны Людмилы опустошили не только Ольгины карманы, но и «объели» всех ее друзей. К тому же оказалось, что малышка не переносит коровье молоко, поэтому ей необходимо соевое питание, которое стоит намного дороже обычного, а еще памперсы и прочие детские кремы-присыпки. Надо срочно искать няню, которой тоже пока платить нечем, и выходить на работу, хотя маленькой Олечке сегодня исполнилось всего 2 месяца. Кстати, у Ростислава хроническое заболевание, и каждый день требуются лекарства. Как обычно поддержали коллеги: сотрудники нескольких тюрем скинулись, кто по скольку мог, — Надежда Трасюк, начальник Ильгюциемской тюрьмы, вообще целую кампанию поддержки организовала, а Ольгина 3-я смена отдала ей свои выходные — никакой ведь декретный отпуск ей не положен, хотя в ближайшем будущем она собирается удочерить девочку. Но рук Ольга Рот не опускает, она улыбается и говорит: «Будем просто жить — и все у нас образуется!» Ольга ЗУБАРЕВА