1. Искусство - это интуиция

Искусство визуально, и оно есть интуиция. Художник создает образ, или фантазм, а воспринимающий искусство глядит туда, куда ему указал художник, в открытом просвете он воспроизводит образ.

Мой ответ таков: искусство, будучи интуицией, соединяет в себе смысл и силу всего того, что оно

имплицитно отрицает и от чего отличает себя. Какие негации, собственно говоря, здесь имеются в виду? Укажу на основные или те, что для нашей культуры наиболее значимы.

2. Искусство не есть физический факт

К искусству не имеют отношения физические факты - определенные цвета, например, цветовые соотношения, телесные формы, звуковые сочетания, тепловые или электрические феномены - словом, все, что относится к физике. Ошибками физикализации искусства пестрит история мысли. Подобно детям, пускающим мыльные пузыри, люди давно хотели потрогать радугу человеческого духа, восхищаясь прекрасными телами, они пытались найти им внешние природные причины, благодаря которым одни цвета, формы и тела хороши, а другие так безобразны. В истории таким методом действовали не раз, начиная с размышлений греческих, ренессансных художников о геометрических и числовых пропорциях фигур и звуков, кончая эстетическими исследованиями де- 400

вятнадцатого века и философскими диспутами на конгрессах; психология и естествознание нашего времени также используют искусство для описания соотношений физических феноменов. На вопрос о том, почему искусство не может быть физическим фактом, следует ответить прежде всего, что у фактического и физического нет собственной реальности. Только искусство, которому многие посвящают целую жизнь и которое всех наполняет божественной радостью, реально в последнем счете, физическим фактом, чем-то ирреальным, поэтому оно не может быть.

Другое отрицание вытекает из определения искусства как интуиции: если интуицию понимать в первоначальном смысле слова - как созерцание, то искусство не может быть утилитарным действием, цель которого - получить наслаждение и удалить страдание. В этом смысле искусство не имеет ничего общего с понятиями полезного, наслаждения и страдания как таковыми. Без особых усилий мы убеждаемся в том, что в самом по себе наслаждении нет ничего артистического: просто удовлетворение от выпитой воды, утоляющей жажду, от прогулки и разогретых движением мышц, облегчающих кровообращение, от наведенного благодаря выполненному долгу порядка в жизненном пространстве и т. п. В отношениях, возникающих между нами и произведениями искусства, отличие наслаждения от искусства очевидно, ибо иной раз изображение навевает дорогие нам воспоминания, хотя сама картина безобразна, и наоборот, картина, признанная шедевром, дает образ, ненавистный нашему сердцу, например, врага или соперника, приписывает ему, раздражая нас, достоинства и новую силу. Наши практические интересы, удовольствия и неудовольствия перемешиваются, но при любых отклонениях они не могут обосновываться нашим эстетическим интересом. Чтобы точнее определить искусство, следует подчеркнуть, что оно несет не наслаждение вообще, а его особую форму. Такое сужение есть не защита, а скорее отказ от тезиса, ибо даже если искусство - особая форма наслаждения, его отличительный характер дан не в самом наслаждении, а в том, что его отличает от других форм наслаждения. Этот дистинктивный элемент - то, что более самого наслаждения - и надлежит исследовать. 401

4. Искусство не есть моральный акт

Третье отрицание мы получаем благодаря трактовке искусства как интуиции. Искусство, даже имея необходимые пересечения с полезными действиями, наслаждением и страданием, непосредственно не принадлежит к сфере утилитарного и гедонистического, ибо сфера его обитания выше - духовное. Интуиция как теоретический акт противостоит любой практике, точнее, искусство, как самая древняя форма наблюдения, не есть результат волевого действия: добрая воля, отличающая честного человека, не определяет художника.

5. Искусство не имеет свойств интеллектуального познания

Последнее и, возможно, самое важное из отрицаний состоит в выведении из определения искусства как интуиции характерных черт интеллектуального, концептуального познания. Концептуальное познание, чистая форма которого - философия, всегда реалистично в смысле установления отношения реального к ирреальному, подчиненному элементу самой реальности. Однако в интуиции реальное и ирреальное даны в неразличенности, ценность чистого образа, чистая идеальность образа. Чтобы отстоять несводимость интуитивного, или чувственного, познания к интеллектуальному, эстетики к ноэтике, следует восстановить автономию этой наиболее простой и элементарной формы познания, которую можно сравнить с мечтой (но не сном) теоретической жизни, оживленным пробуждением мечты можно считать философию. В самом деле, тот, кто спрашивает, что метафизически верно и 402

что ложно в данном произведении искусства, впадает в ошибку, аналогичную той, что совершают, вынося на суд моральных оценок воздушные образы фантазии.

Непросто защитить в спорах алогичную природу искусства, и как я уже сказал, тем важнее удержать ее в формуле искусство- интуиция. История эстетики изобилует попытками объяснить искусство как форму философии, религии, истории, науки (иногда математики).

6. Интуиция и экспрессия

Одна из возникающих здесь проблем связана с пониманием искусства как лирического образа, с тем, как соотносятся "интуиция" и "экспрессия", как одно переходит в другое. Это та же проблема, что проблема соотношения внутреннего и внешнего, духа и материи, души и тела, намерения и воли, воли и действия и т. п. В этих терминах проблема неразрешима: после отделения души от тела, внутреннего от внешнего, воли от действия, интуиции от экспрессии у нас уже нет перехода и способа органичного объеди- 403

нения терминов, разве что путем введения третьего термина, обозначаемого то как Бог, то как непознаваемое.