Определите функциональный стиль и тип речи предложенных текстов
Определите функциональный стиль и тип речи предложенных текстов.
Сформулируйте тему и основную мысль текстов.
Проанализируйте использованные в текстах изобразительно-выразительные средства (приведите примеры, укажите их роль в предложенных текстах).
1) Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе, каждый человек есть часть Материка, часть Суши; и если Волной снесет в море береговой Утес, меньше станет Европа, и также, если смоет край Мыса или разрушит Замок твой или Друга твоего; смерть каждого Человека умаляет и меня, ибо я един со всем Человечеством, а потому не спрашивай никогда, по ком звонит Колокол, он звонит по Тебе. ( Джонн Донн).
2) Есть небольшое сельское кладбище в одном из отдаленных уголков России. Как почти все наши кладбища, оно являет вид печальный: окрyжающие его канавы давно заросли; серые деревянные кресты поникли и гниют под своими когда-то крашенными крышами; каменные плиты все сдвинуты, словно кто их подталкивает снизу; два-три ощипанных деревца едва дают скудную тень; овцы безобразно бродят по могилам . (И.С. Тургенев. Отцы и дети).
3) Вот вопросы, которыми тревожно занята Россия в ее апатическом сне. И в это-то время великий писатель, который своими дивно художественными, глубоко истинными творениями так могущественно содействовал самосознанию России, давший ей возможность взглянуть на самое себя, будто в зеркале, - является с книгою, в которой во имя Христа и церкви учит варвара-помещика наживать от крестьян побольше денег. И это не должно было привести меня в негодование? .. Да если бы обнаружили покушение на мою жизнь, и тогда бы я не более возненавидел вас, как за эти позорные строки. (В.Г. Белинский. Письмо к Гоголю).
4) Налево, как будто кто чиркнул по небу спичкой, мелькнула бледная, фосфорическая полоска и потухла. Послышалось, как где-то очень далеко кто-то прошелся по железной крыше. Вероятно, по крыше или босиком, потому что железо проворчало глухо . (.П. Чехов).
5) Ночевала тучка золотая
На груди утеса-великана:
Утром в путь она умчалась рано,
По лазури весело играя;
Но остался важный след в морщине
Старого утеса. Одиноко
Он стоит, задумался глубоко,
И тихонько плачет он в пустыне ( М.Ю. Лермонтов).
6) Людей всегда мучают разнообразные сожаления – большие и малые, серьезные и смешные.
Самое сильное сожаление вызывает у нас чрезмерная и ничем не оправданная стремительность времени. Действительно, не успеешь оглянуться, как уже вянет лето – то «невозвратное» лето, которое почти у всех людей связано с воспоминаниями детства.
Не успеешь опомниться, как уже блекнет молодость и тускнеют глаза. А между тем ты еще не увидел и сотой доли того очарования, какое жизнь разбросала вокруг.
Свои сожаления есть у каждого дня, а порой и у каждого часа. Сожаления просыпаются утром, но не всегда засыпают ночью. Наоборот, по ночам они разгораются. И нет такого снотворного, чтобы их усыпить. Наряду с самым сильным сожалением о быстротечности времени есть еще одно, липкое, как сосновая смола. Это – сожаление о том, что не удалось – да, пожалуй, и не удастся – увидеть весь мир в его ошеломляющем и таинственном разнообразии.
Да что там – весь мир! На знакомство даже со своей страной не хватает ни времени, ни здоровья.
Я перебираю в памяти места, какие видел, и убеждаюсь, что видел мало. Но это не так уж страшно, если вспоминать увиденные места не по их количеству, а по их свойствам, по их качеству. Можно, даже сидя всю жизнь на одном клочке, увидеть необыкновенно много. Все зависит от пытливости и от остроты глаза. Ведь всем известно, что в самой малой капле отражается калейдоскоп света и красок, - вплоть до множества оттенков совершенно разного зеленого цвета в листьях бузины или в листьях черемухи, липы или ольхи. Кстати, листья ольхи похожи на детские ладони – с их нежной припухлостью между тоненьких жилок.
7) Талант дается от Бога, и это ответственность. Если человек начинает использовать его, если он понимает, что талант хорошо покупается, и умеет артистично подавать свой дар, то в этом кроется огромная опасность. Если он хороший артист и знает себе цену, он может бесконечно развиваться в сторону этого артистизма, пока у него не останется один артистизм без таланта. То есть он заключает своеобразный договор: меняет свой дар на славу, успех, деньги. Если бы я знал, чего талант не прощает человеку, за что карает, а за что награждает, я, может быть, жил бы как-то по-другому.
Чтобы уберечься от распада, помогает ежедневная работа. Ежедневно занимаясь собственным ремеслом, понимаешь, что мало можешь. Таким образом, человек все время находится в пути. С другой стороны, если знать, что с десяти до двух ты ежедневно работаешь, это тоже может кончиться совсем плохо. Появляется некая честная самодостаточность. Профессия превращается в ремесло. Главное, находясь в этом процессе, постоянно задавать себе вопросы и выдавать ответы, которых не существует. Это гарантия роста и сохранения таланта. Другое дело, есть опасность упереться в потолок и увидеть границы таланта, но если ты развиваешься, то и границы отодвигаются.
Я еще не видел такого, чтобы человек, которому было многое дано, без труда этим пользовался. Все равно самое главное – это трудоспособность и понимание своих целей. Талант – это сочетание природных способностей с желанием работать, чтобы достичь конкретного результата. Этой темы надо касаться с осторожностью. Иначе начинаешь себя отождествлять с чем-то божественным, а это очень опасно. Если же что-то получилось, надо поблагодарить Бога. Я очень быстро отхожу и от удач, и от неудач, к счастью. Но надо давать себе возможность насладиться результатом, испить удовольствие.
8) Каждая земная подробность оставляет на себе частицу твоего внимания, твоего сознания, твоей души. Ты идешь, а окрестный мир снабжает тебя информацией, непохожей на радиоприемник, который ты не волен выключить, или на газету, которую утром ты не можешь не пробежать глазами, или на телевизор, от которого ты не отрываешься в силу охватившей тебя (под влиянием все той же информации) апатии, или на вывески, рекламы и лозунги, которыми испещрены городские улицы. “Это очень тактичная информация. От нее не учащается сердцебиение, не истощаются нервы, не грозит бессоница. Но все же внимание твое рассеивается лучами от одной точки ко многим точкам.
Один лучик – к ромашке (не погадать ли на старости лет – и тут далеко уводящая цепочка ассоциаций), второй лучик – к березе («чета белеющих берез»), третий лучик – к лесной опушке («когда в листве сырой и ржавой рябины заалеет гроздь»), четвертый – к летящей птице («Сердце – летящая птица, в сердце – щемящая лень»), и пошла лучиться, дробиться душа, не скудея, не истощаясь от такого дробления, но все же и не сосредоточиваясь от многих точек к одной, как это бывает, когда остаешься один на один с бездонным небом. Но для этого надо опрокинуться в летнюю траву и раскинуть руки.
Лежать на траве. Нет другого способа так же полно утонуть и раствориться в синем небе, чем когда лежишь на траве. Улетаешь и тонешь сразу, как только ты опрокинешься и откроешь глаза. Так тонет свинцовая гирька, если ее положить на поверхность моря. Так тонет напряженный воздушный шарик (ну, скажем, метереологический зонд),если его выпустить из рук. Но разве есть у них та же стремительность, та же легкость, та же скорость, что у человеческого взгляда, который тонет в беспредельной синеве летнего неба! Для этого надо лечь а траву и открыть глаза… И тут вместе с небом видишь и еще что-нибудь земное, ближайшее, какую-нибудь подробность.
9)Альпинизм – это прежде всего труд, работа. По-настоящему мужская, требующая сил, выдержки, терпения, максимальной самоотдачи. Приносящая огромную радость, но чаще – изматывающая, на пределе твоих сил и возможностей, а может, и за пределом – кто знает, где он, каков он?
Как и во всякой работе, в альпинизме – в цене мастерство, та особая легкость, которая достигается лишь годами тренировок. Спорт не терпит таких сачков, любителей отсидеться за чужой спиной. Выгонять, отчислять таких из альпинистских секций обычно не приходится – уходят сами, прикрываясь, как щитом, расхожей фразой «умный в гору не пойдет».
Некогда восхождения были спортом элиты. Только у пресыщенного праздностью богача могло возникнуть желание испытать себя в единоборстве с горами. Остальным вполне хватало испытаний и трудностей обычной жизни. Потому боьшинству людей альпинизм казался бессмысленным занятием, ненужной тратой сил и средств.
Времена меняются, меняется и отношение к альпинизму. Правда, он по-прежнему не укладывается в рамки трезвых житейских расчетов. Но, может, этим и привлекает он в наш деловой, рациональный век все больше людей в разных странах?
Альпинизм немыслим без риска и потому немыслим без настоящих друзей. Выходя на сложный маршрут, ты должен быть уверен: друг готов пренебречь любой опасностью, чтобы спасти тебя, так же как ты – ради него. Это бесконечно далеко от обывательского «ты – мне, я - тебе». Связка в альпинизме – не только самый распространенный способ взаимостраховки, а нечто большее. В основе взаимоотношений товарищей по связке не может лежать расчет, корысть, поиск какой-то выгоды. Эти отношения очищены высокой целью, трудностями, которые необходимо преодоеть для ее достижения.
Осознание этих истин происходит далеко не сразу. В первые годы занятий альпинизмом, когда сложность восхождений небольшая, этого попросту нельзя ощутить. Ходишь в связке с тем, кого тебе выбрал в напарники инструктор, в компании таких же «зеленых» и восторженных ребят, как сам. Но по мере того, как накапливается количество восхождений, растет их сложность, приходит альпинистский опыт и умение разбираться в людях, ты учишься видеть и оценивать в себе и других главное, настоящее.
10)Природа кормила, поила, одевала человека, но она же, с ее волнующей, божественной красотой, всегда влияла и на его душу, порождая в ней удивление, преклонение и восторг, о чем свидетельствует, например, художественная литература.
Прочитаем отрывок из повести Л.Н.Толстого. Этот фрагмент о том, как Оленин едет на перекладных из Москвы на Кавказ. «…Как ни старался, он не мог найти ничего хорошего в виде гор, про которые он столько читал и слышал. Он подумал, что… особенная красота снеговых гор… есть такая же выдумка, как музыка Баха и любовь к женщине, в которые не верилось. Но на другой день, рано утром, он проснулся от свежести в своей перекладной и равнодушно взглянул направо. Утро было совершенно ясное. Вдруг он увидал, шагах в двадцати от себя, как ему показалось в первую минуту, чисто-белые громады с их нежными очертаниями и причудливую, отчетливую воздушную линию их вершин и далекого неба. И когда он понял… всю громадность гор, и когда почувствовалась ему вся бесконечность этой красоты, он испугался, что это призрак, сон. Он встряхнулся, чтобы проснуться. Горы были все те же. …С этой минуты все, что… он чувствовал, получало для него новый, строго величавый характер гор. Все московские воспоминания, стыд и раскаяние, все пошлые мечты о Кавказе, все исчезли и не возвращались более».
Итак, красота гор развеяла все мелочное в душе, вызвав к жизни новые, светлые силы, облагородила человека. При виде величавых белоснежных гор, глубокой небесной синевы, морского простора, тихой березовой рощи, колосящейся нивы вдруг тает в душе задерганного жизнью человека вся накипь, все мелкое, суетное, временное. Душа прикасается к возвышенному и вечному. «И в небесах я вижу Бога», - сказал про такую минуту наш поэт Лермонтов. … Но несомненно, что всегда красота природы по-своему воздействует на каждого человека и организовывает его сознание, воспитывает его, делает добрее, лучше, богаче.
Пейзаж – это красота, а красота – категория духовная. Недаром пейзаж издревле сделался объектом искусства, объектом живописи, литературы и даже музыки. Надо отдать природе справедливость, что при созерцании ее возникают в душе человека самые возвышенные, чистые, светлые чувства, высокие помыслы – и в этом драгоценное, неоценимое свойство природы.
11)Три года тому назад я уехал из Москвы и через Эстонию приехал в Германию, а оттуда во Францию.
Я уехал на полгода и не вернулся. Зачем бы я вернулся? Чтобы снова молчать как писатель, ибо печатать то, что пишу, в теперешней Москве нельзя, чтобы снова видеть, как, несмотря на все мои усилия, несмотря на все мои заботы, мои близкие умирают от голода и холода? Нет, я этого не хочу.
Но нет дня, когда бы я не тосковал о России, нет часа, когда бы я не порывался вернуться. И когда мне говорят мои близкие и мои друзья, что той России, которую я люблю, которую я целую жизнь любил, сейчас нет, мне эти слова не кажутся убедительными. Россия всегда есть Россия, независимо от того, какое в ней правительство, независимо от того, что в ней делается и какое историческое бедствие или заблуждение получило на время верх и неограниченное господство. Я поэт. Я не связан. Я полон беспредельной любви к миру и к моей матери, которая называется Россия. Там, в родных местах, так же, как в моем детстве и юности, цветут купавы на болотных затонах и шуршат камыши, сделавшие меня своим шелестом, своими вещими шепотами тем поэтом, которым я стал, которым я был, которым я буду, которым я умру. Там, в родных моих лесах, слышно ауканье, которое я люблю больше, чем блестящую музыку мировых гениев, поют соловьи, над полями возносятся, рассыпая ожерелья солнечных песен, жаворонки. Там везде говорят по-русски; это язык моего отца и моей матери, это язык моей няни, моего детства, моей первой любви, почти всех мгновений моей жизни, которые вошли в мое прошлое как неотъемлемое свойство, как основа моей личности.